В аэропорту мы столкнулись со знакомым немецким послом в Эстонии. Он не занл, куда себя деть от смущения. Трудно послу со мной разговаривать - очень странный я экземпляр, никак не уложить в дипломатический протокол.

И вот мы в Берлине. Без денег. Впереди три дня выходных, значит, все банки, аптеки и магазины закрыты. Открыты только киоски и разного рода точки общепита. Поедая арабский фалафель (свежайшие овощи, почти аутентичный фалафель) на Алнексе, gippius потерял зуб, и есть вероятность, что у него полетел компьютер, блок питания уж точно, а узнать это мы сможем только в понедельник. Спать теперь придется по очереди, потому что один комп. Ни один контактный телефон не отвечает. Слава Богу, ключи были под ковриком. Многим мы должны помногу денег, в том числе на нас долги перед несколькими государстваам, требующими плату за свои сомнительные услуги.

Мы беспредельно счастливы. gippius, правда, слегка прибит таким роковым стечением напастей, но уже репетирует кривую циничную щербатую улыбку перед зеркалом.

Утром мы вышли за вайфаем и нашли его в маленьком вьетнамском ресторанчике. Там мы съели безупречную в своем классе еду. Тофу с бамбуковыми побегами в кокосовом молоке и с рисом (к сожалению, все еще пока только белым), суп с креветками, лимонной травой и грибами, имбирный чай с лаймом, просто таки шибающей в мозг аюрведой. Насладились интернетом из воздуха и пошли заниматься обустройством кратковременного быта. Вечером, истомленные борьбой за компьютер, мы снова вышли. У турков в бейгельной на Хакешермаркт мы еще купили безупречной в своем классе еды. Киш со свежайшими овощами и чиабатту с моцареллой, базиликом, сушеными помидорами и баклажанами. Минимум животных жиров. Все практически несоленое, соус дают отдельно и только по желанию заказчика. Запили Камбуччей - такой шипучий напиток без единого синтетического консерванта. В Европе появился целый класс таких заментителей бытовой химии. Вот это честно и по-человечески. За мои пусть и последние деньги, но в своей категории на данный исторический момент продукт безупречно качественный. Это честное выполнение договора общества по отношению ко мне, к каждому. На улице - Вавилон, все языки мира. Кухни всех стран мира. Рыночки на площадях, где торгуют с колес. И еще цветут каштаны. Арабы целуют скандинавок. Нищие сидят на чистых подстилочках и меланхолично заигрывают с прохожими.

Так и должно быть. Только так цивилизованный мир может сохранить свое существование. Надо ездить по миру как можно больше, учить языки, жить подолгу в других языковых средах, селиться в других странах. Да, это глобализация. И издержки этой модели нам тоже известны. Да, культуры должны и будут гомогенизироваться. И мне жаль те этносы, которые во что бы то ни стало собираются сохранять свою этническую и языковую чистоту. Как то: принимают дискриминационные законы о языке и не дают гражданство каждому, у кого для этого есть основания.

Такие этносы и их государства должны быть признаны резервациями. То есть лишать членства во всех международных организациях. Ни в один МВФ, никуда. Туда возить экскурсиями, как в заповедник гоблинов, оттуда никого не выпускать, кроме как по специальному разрешению. Потому что нефиг шляться по нашему свободному от национальных предрассудков миру. Развивайте и развлекайте себя сами.

В основе такого мира - справедливый принцип распределения благ. Честный и справедливый. Согласно общественному договору. У каждого человека на планете есть право на чистую воду, еду и крышу над головой. А дальше - по вкладу в общество. Проблема пирамиды решится сама собой при простом обеспечении этого права. Я не знаю, как это сделать, но это единственный выход.

Мир либо будет таким, либо умрет. Коммуникация, коммуникация и еще раз коммуникация. Свободная циркуляция любой информации по всем каналам. Никаких накоплений в одном месте. Все сразу в дело. И, главное, чтобы все соблюдали честно договоры, постоянно пересматривыемые сообразно моменту. Утопия? Значит, мир сдохнет.

В последующих записях я постараюсь доказать, что это научно обоснованная объективная зависимость.

У водонапорной башни мы расстались с басистом, я повисела у него в благодарность на шее. Прошли по заброшенной ветке мимо пакгаузов к вокзалу, где пьяные бомжи трогательно помогали друг другу пережить эту, слава тебе Господи, не очень суровую зиму. "Слушай, Костя, вы же играете отличную музыку, почему вы не выходите на сцену? Куча же клубов, где можно играть." - "Да куда, блин, мы выйдем вдвоем?! У нас же нет барабанщика. Я вообще-то его выгнал, не тянул он. Мы такую музыку играем, а он не тянул, он все портил. Лучше уж с драм-машиной, чем с таким." - "Ну ты перфекционист, Костя, однако, не знала за тобой такого. Но по-любому надо тусоваться, надо искать барабанщика в тусовках." - "Не, нельзя искать, настоящий барабанщик должен сам на тебя выйти!"

( Read more... )

Это было круто. Бас и соло. Костя, разумеется, соло. От них же ушел барабанщик, и барабаны забрал, только вроде Сережка пристрастился стучать, как тут этот, блин, забрал. Меня неплохо проколбасило под нечто вполне мелодическое. Потом, уже после-после, Костя спросил: "Ну слушай, как тебе вообще звук там, строй музыки?" - "Костя, ты же знаешь, я вообще никак не специалист, полный профан." - "Не, ну просто, блин, как на ухо, что тебя больше цепляло, ну вот соло или басы." - "Ну, знаешь что, пожалуй, басы". И мне показалось, что Костя как-то согласно кивнул. Неужто в точку попала?
( Read more... )

Я приехала на премьеру Бориного (Боря - это тот режиссер из Вятки, мальчик-гений 28 лет, который шептал мне на ухо в церкви: "Совсем молодая, 40 лет, композиторы в этом возрасте совсем еще дети") спектакля, как водится, ошибочно за сутки. За что была вознаграждена посещением очередной галери современного искусства, где помимо встрепанного двухметрового вундеркинда Бори сподобилась лицезреть очередную банку с дерьмом, в которое на этот раз был эпатажно воткнут хрустальный крест свободы. В принципе, я готова поздравить эту нацию со столь по-европейски спокойным отношением к национальным святыням, мне эта свобода обращения с символами даже импонирует. Но все же хотелось бы поинтересоваться, когда, наконец, у искусства вообще завершится явно подзатянувшаяся анальная стадия. Не пора ли выйти в орал. Снова.
( Read more... )

Все же крайне любопытно, почему искусство, стремясь на передовую радикальности, так трепещет в негодовании, когда получает радикальный аналитический респонс? То есть вот бульдозеры, разгром силовиками, демонстрации протеста от мракобесов - это нормально, это поле, зарезервированное за баталией. Искусство сражается за расширение своих границ. А в аналитической критике об искусстве как о покойнике (как <a href="http://bad-girls-do-it.livejournal.com/174342.html>это прекрасно сформулировал</a> <lj user=telo>) либо хорошо, либо ничего. Такое впечатление, что искусство боится потерять свою силу при произнесении вслух аргументов, в чем она, эта сила состоит. Вполне архаичный, кстати, механизм. Когда критик показывает, почему именно то или иное произведение может нравиться и не нравиться, это вызывает корчи неприятия аргументации. Нипочему. Нравится (не нравится) и все тут. "Я дерусь, потому что дерусь". Правильная реакция на искусство предполагается: "Во, пиздато!" (это я цитирую массы) или "Тьфу, говно!" Только эмоциональная окраска без зазоров в генерации смысла. То есть снова мы имеем дело с призывом и интенцией к прямому сообщению. Роза есть роза есть роза есть роза. Искусство, будучи институцией социальной, включенной и вплетенной в социум, тем не менее претендует на то, чтобы воздействовать на правах любви, которая всегда идиоисинкразийна. Любите нас, хотя нас миллион, пусть вас хоть миллион. Искусство - любое, хочет быть музыкой, которая не искусство. Искусство окружает музыку, транслирует ее, но сама музыка - другое. В визуале нет прямого сообщения, хотя бывают приближения к нему - в абстрактном искусстве. В визуале все пропущено через язык уже в самом тексте произведения.

Существует две основных формы тоталитарной социальной организации - рыночная и идеологическая. Они обе замкнуты на себя таким образом, что внутри них о них самих возможны только прямые высказывания.

Вопрос состоит в том, можно ли при помощи открытого сопротивления выйти из этих систем. Не знаю, тут все очень сложно. В дискуссиях по поводу того, принадлежали ли диссиденты к системе или нет, или - разрушали политические анекдоты господствующую идеологию, я бы не приняла ни одной из полярных точек зрения. С одной стороны, диссиденты есть порождение тоталитарной системы и ее необходимый компонент, они ее поддерживают и укрепляют просто наличием уравновешивающей оппозиции, ровно так же, как и в демократических странах противоборствующие партии, но толко в более экстремальном варианте. С другой стороны, они ее конечно разрушают. Тут что-то вроде закона природы, не родишься - не умрешь.

Вопрос состоит в том, возможна ли пародия как таковая в границах постмодернистской парадигмы.
Это кажется обычной ошибкой интеллектуалов, которым хочется повсюду видеть сопротивление и смещение смысла. Это происходит практически неосознанно, такой уж контур у достаточно развитого сознания. И в "Русском ковчеге" Сокурова многим видится фарс, и в залихватских куплетах группы "Поющие вместе" "Такого как Путин, чтобы не бил и т.д." Эта пародия располагается именно что в непомерно большом мозге ((с) К.Воннегут) интеллектуалов. Ну не может быть вот такой примитив (или слащавость, или неумелость) всерьез.

Возможно, и шутка, но не пародия. Пародия в качестве инструмента противостояния исходнику здесь и не ночевала. Тексты подобного идеологического постомо разлива выполняют свою прямую, самую прямую функцию - утверждения поданных якобы не всерьез ценностей. Как уже говорилось, любое упоминание лучше, чем умолчание. Пусть в дурацкой форме, но сообщение про "лучшего мужчину из мужчин - нашего Президента" доставлено. Значит, это сообщение прямого действия. Это прямой пиар-продукт без каких-либо пародийных сдвигов.

Можно ли спародировать Жижека? Ну разве что сымитировать его голос и манеру. Но спародировать текст Жижека невозможно. Он сам есть пародия на мысль. Он адекватен себе, себя же пародируя. Можно ли протестовать против засилья консьюмеризма в искусстве, продавая его? Нет, невозможно. Если произведение покупают, значит, оно вписалось в рынок. Ничего плохого в этом нет, только довольно наивно полагать, что здесь возможна манифестация борьбы с этой практикой. Постмодерное общество есть поле консьюмеризма, и всякое сообщение, попадающее в это поле, несет прямое значение: если товар продается, он товар. Вот, если бы не продавался, можно было бы поговорить.

Искусство провокативно. ОК. Здесь уместно вдуматься и в содержание понятия провокации в постмо эпоху. Провокативно в том смысле, в котором провокативен провокатор, внедренный в среду. Двойной агент, шпион. То есть тот человек, который якобы работает на "своих" среди "чужих". Вот только понятие "свои" тут более чем амбивалентно. Делает ли провокатор работу для нанявших его спецслужб? Да, но при этом он делает и работу для тех, против кого действуют спецслужбы.

Эта ситуация гениально проработана обладателем непомерно большого мозга Куртом Воннегутом в повести "Мать тьма". Напомню, что главный герой якобы завербован американской разведслужбой с тем, чтобы передавать в Штаты информацию, о которой он не имеет представления, посредством радиопередач нацистско-пропагандистского толка. Герой мимикрирует под наци столь успешно, что его продукция становится своеобразным знаменем немецкой идеологии периода Третьего Рейха.
Вот разительный эпизод, описывающий продукт его идеологического искусства.

"Мишень была карикатурой на курящего сигару еврея. Еврей стоял на
разломанных крестах и маленьких обнаженных женщинах. В одной руке он держал
мешок с деньгами, на котором была наклейка "Международное банкирство". В
другой руке был русский флаг. Из карманов его костюма торчали маленькие,
размером с обнаженных женщин под его ногами, отцы, матери и дети, которые
молили о пощаде. ...

Я нарисовал эту мишень примерно в 1941 году.
Миллионы копий этой мишени были распространены по всей Германии. Она
так восхитила моих начальников, что мне выдали премию в виде десяти фунтов
ветчины, тридцати галлонов бензина и недельного оплаченного пребывания для
меня и жены в Schreibenhaus [Schreibenhaus (нем.) -- дом для писателей.] в
Ризенгебирге. Я должен признать, что эта мишень была результатом моего
особого рвения, так как вообще я не работал на нацистов в качестве
художника-графика. Я предлагаю это как улику против себя. Я думаю, что мое
авторство -- новость даже для Института документации военных преступников в
Хайфе. Я, однако, подчеркиваю, что нарисовал этого монстра, чтобы еще больше
упрочить свою репутацию нациста. Я так утрировал его, что он был бы
смехотворен всюду, кроме Германии или подвала Джонса, и я нарисовал его
гораздо более по-дилетантски, чем мог бы.
И тем не менее он имел успех.
Я был поражен его успехом. Гитлерюгенд и новобранцы СС не стреляли
больше ни в какие другие мишени, и я даже получил письмо с благодарностью за
них от Генриха Гиммлера.
"Это увеличило меткость моей стрельбы на сто процентов, -- написал он.
-- Какой чистый ариец, глядя на эту великолепную мишень, не будет стараться
убить?"
Наблюдая за пальбой Крафта по этой мишени, я впервые понял причину ее
популярности. Дилетантство делало ее похожей на рисунки на стенах
общественной уборной; вызывало в памяти вонь, нездоровый полумрак, звук
спускаемой воды и отвратительное уединение стойла в общественной уборной --
в точности отражало состояние человеческой души на войне.
Я даже не понимал тогда, как хорошо я это нарисовал."

Вот особенно это: "Я так утрировал его, что он был бы смехотворен всюду, ... и я нарисовал его
гораздо более по-дилетантски, чем мог бы." http://fantlib.net/bpage/58/87

Невозможно переидеологизировать то, что призвано поддержать твой статус
в конкретной идеологической системе.Если ты ешь из ее рук, твоя работа послужит
ей во славу. Какую бы фигу ты не держал в кармане, если продукты твоего труда расходятся на ура,
ты служишь этой системе.

Ровно то же самое происходит с искусством эпохи консьюмеризма. Спровоцированная публика,
потребляя продукт, делает его продуктом, а не искусством, прощупывающим границы своего языка.
И провокация здесь часто это соблазн "малых сих", которые вне контекста бы и не подсели, не попались
бы, не были бы расконсьюмированы, так сказать. А, купив, они уже автоматом вынуждены кивать головами
и говорить о "настоящем, настоящем искусстве", остром, критикующем и т.д. Все это чистый блеф и
провокация.

Еще раз - в эпоху постмодернизма все сообщения имеют прямое значение. В том числе поскольку
в этом обществе нет прямых сообщений, они все медиированы рынком, они все пародия на сообщение.
Соотвественно, если все вороны черные, то это их дефолтное свойство, которое незачем и обсуждать.
Все сообщения прямые.

Тема возникла очередной раз. Это просто вечное возвращение какое-то. Художник де творит, пишет кровью, умирает за рецепиента своя, так сказать. И тут приходит критик и мажет всю красоту говном, ибо критику что, главное обложить.

Вот очередной прекрасный пример. "Есть особая порода людишек, сама не способная создать что либо стоящее, но очень даже способная "креативно" тявкать на творцов, брызгая при это желчью и фекалиями во все стороны, у меня складывается полное впечатление,
что эти оcоби просто получают колоссальное удовольствие от того что занимаются говно-метанием, при этом они порой не замечают, что их "кокашки" не долетают до цели, а они сами просто по уши в дерьмище." И соответствующая картинка, где критик макает свое критическое перо в говно явившегося художнику Пегаса. Народ в комментах в экстазе, конечно, какая критика, вторичный продукт, "тут не думать, тут чувствовать надо".



Оставим в стороне проблему ценности вербальной интерпретации как таковой. И должна ли эта интерпретация звучать как нескончаемая хвала творцу искусства. В идеале, я так поняла автора срущего на критика Пегаса, что критик должен "с благодарностью воспринимать плоды этого творчества." Это довольно архаическая позиция. Как известно на современном пиар-рынке, любое упоминание лучше, чем молчание для публичной фигуры, художника не исключая из таковых. Любой скандал есть повод для разговора. Но оставим и это.

Лучше посмотрим, за что мы должны вынести артисту свою рецепиентскую благодарность. И тут всплывает давно уже непотопляемая тема того самого, в чем твореческая личность только что обвинила своего потенциального критика.

Что нам поставляет современное искусство бурным потоком? Вот акция Piero Manzoni: Merda d'Artista (1961)
Можно сказать, классика уже. Почти пол века века на рынке, но не сякнет живительный источник.

Снова, и снова художник припадает к этой фертильной струе. И то, что может быть удобрительнее фекалий?

Совсем недавно Daniel Edwards порадовал всех истинных поклонников большого искусства бронзовой какашкой от Suri Cruise. О, тут конечно есть где развернуться арткритику, помянув теорию З.Фрейда о столбике кала в качестве первого подарка ребенка родителям. Тем более, что столбик золотой, то есть прямо намекает на неразрывную связь экскрементов и всеобщего эквивалента ценности. Художник, таким образом, просто решил миновать промежуточную стадию между своим продуктом и покупательской корзиной. Схема говно-деньги-говно работает безотказно, чего действительно еще втискивать между?

Вот еще. Недавно злобно мной окритикованная Зоя Черкасская, кажется, просто одержима репрезентацией оного предмета, где только можно.
"Придумала новый проект: навалить посреди выставочного пространства огромную, больше человеческого роста, кучу говна. Думаю, должно получиться охуенно, только вот вряд ли кто согласится предоставить помещение..."
Насколько мне известно, этот проект был осуществлен, хотя и не в тех масштабах, как это мечталось. На выставке в Израиле художницей была представлена таки вполне опознаваемая куча. З.Ч. также является основательницей sru_art, которое "посвящается всему, что вы хотели бы узнать, рассказать или показать на тему говна в искусстве и за его пределами."
И она же отреагировала на замечания арткритика следующим милейшим образом.

Если Дюрер оставлял свой знак в виде попугая, Босх - совы, Малевич в уголке рисовал маленький черный квадрат, то З.Ч. запросто в качестве факсимиле может к каждой своей картине прилагать результаты анализа на яйце-глист. Тут и в остальном плоский как подметка мазок приобретет некоторую многомерность.

Как поет юзер Тихорет в мюзикле В.В.Вебба "Паутина": "Не креатив - говно, Говно есть креатив!" Ну что же, и после этого про нас, критиков, будут говорить, что мы работаем с гуано. А с чем, простите, нам еще работать, если нам поставляют чистейший фекалий? Если вы из-под своего Пегаса используете только испражнения, то мы что, о его снежно-белых крыльях должны пописывать? Создается впечатление, что артисты с перепугу, что их творения могут сослепу принять за это самое, превентивно это самое и производят, специально для нас, критиков, чтобы мы были ближе к объекту интерпретации. Поднадоело, конечно, приемчик подзатрюхался. Но так то приемчик, а в чем прелесть настоящего говна, оно пахнет каждый раз именно собой. И пахнет довольно долго и интенсивно. Аутентика. Символические ценности так не благоухают. "Ах, девушка не знает слово "экзистенциализм", поэтому рисует говно". Ну да, проблема критика в том, что он знает слово "экзистенциализм", и слово "эксгибиционизм", и "копрофагия", и много еще других разных слов. Ну так мы и занимаемся тем, что переводим этот конечный продукт обратно в культуру. Ассенизаторы, да. неприятно, но приходится. А вот восторгающиеся хавают это напрямую, да еще и деньги готовы приплачивать. Ну-ну.

Обнаружила, что в Топосе прошел не выправленный вариант. Пока его там меняют, кладу сюда, чтобы было.

на этот раз, впервые в жизни, в арткритике. тренируюсь.
http://topos.ru/article/5972

Поутру обнаружив, что закончился любимый крем для бритья, вскрыл вены и истек кровью. И еще целую неделю кпиятилось его тело в остатках розовой воды и ароматической пенки.

Написала лирику для песни для "59-ой широты". Впервые в жизни. Получилась настоящая попса. Или не настоящая? Не пойму. Называется

Homo ludens.
я мистер Игрек,
я игрок.
я ставлю карту,
с нами рок!

Играй, играй, играй.

мне бог не в помощь,
черт не брат
я ставлю вечно наугад

Играй 3 р.

Припев:
Играй струна,
играй гармонь,
играй в печи простой огонь,
играй бриллиант,
играй река -
поэт все знал наверняка

Играй 3р.

Рулит рулетка,
шар бежит,
на числах миру ворожит

Играй 3р.

Играет свет,
с самим собой
рассвет сыграет нам отбой

Играй 3р.

Припев.

Соло-гитарист группы недоволен фразой "играй гармонь", но на "игра  гормон" никак не заменить, мягкий знак пропадает. Еще просил вставить "играй очко", но никак не вставляется. А было бы здорово. Что-то такоэ типа

Как играют на грани,
Чтоб взыграло очко.
Так во что мы играем?
Мы играем в очко.

или, такой приблатненный вариант:

Мня конкретно нагнуло,
заиграло очко.
Из очка че-то дуло,
ретируюсь бочком.

Изучая свое новое место работы, сиречь, листая журнал в авто, обнаружила интресный факт в статье о Раисе Максимовне. Оказывается, Горби не только был однокурсником, но даже жил в одной комнате в общаге с Юрием Левадой и Мерабом Мамардашвили. Забавно, что ни один особо этого факта не афишировал.

начинаю новую жизнь с новой колонкой в гламурном Look.

Туда - мед, сюда - яд.
Пока раздумываю, как назвать младенчика. Редактор дал карт бланш на объем. Вот повеселимся.

Смешно. Чтобы промежутки между гламуром  не белели пустыми пятнами интеллектуалам даже готовы  платить деньги. Небольшие, конечно, но кто же интеллектуалам платит большие, они и так думают, как скаженные. Пусть заполняют белые пятна дискурсом. Удивительно, если задуматься. Оказывается эти пятна надо заполнять. Вот ведь странность. Чего бы не только по делу - чистый гламур без примеси, нет, нужно буков промежду. Зачем? Затем, что картинка легковесна, якорем ее, укореним словом. У слова есть корень, а у картинки только видимость - фантом. Видеть - не ведать. На поводок.

Выводы: Нора Букс - непроходимая дура. Гламур не живет без интеллектуала.
Зато какая женщина. Ух. И какая лав стори, просто сейчас в дискурс. Красавица и чудовище. У красавицы нора размером с Пляс, извините, Пигаль, о чем повсеместно свидетельствует ее б. спуз. А у чудовища пузо от ключиц и глаза в разные стороны. И это еще не все.